Все, способные держать оружие... Штурмфогель

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. В это издание вошли два романа Андрея Лазарчука, по-разному, но одинаково мощно переосмысляющие тему Второй мировой войны. «Все, способные держать оружие…» — один из самых сильных отечественных романов в жанре альтернативной истории, где привычный ход событий смещается, открывая тревожные и болезненные варианты развития мира. «Штурмфогель» — мистико-фантастический текст, выстроенный на научной и философской основе, своего рода тайная история войны, в которой реальность расслоена на верхний и нижний миры, а за внешней логикой событий проступает иная, пугающая закономерность. Оба романа объединяет ощущение недосказанности и глубины, когда за каждым раскрытым слоем тайны скрывается следующий. Лазарчук пишет о войне не как о наборе исторических фактов, а как о метафизическом разломе цивилизации, в котором испытываются пределы человеческого выбора, ответственности и знания. Его проза требует внимательного чтения и вознаграждает его редким для жанровой литературы ощущением интеллектуального напряжения. Это книги, которые не дают готовых ответов, но заставляют задуматься о цене победы, о природе зла и о том, насколько хрупка привычная нам картина мира. Роман будет особенно интересен тем, кто ценит сложную, многослойную фантастику и альтернативную историю, в которой важнее не эффектный сюжетный поворот, а философское осмысление возможного. Он понравится читателям Филипа К. Дика («Человек в Высоком замке»), Роберта Харриса («Фатерланд»), а также тем, кому близка интеллектуальная отечественная фантастика Северa Гансовского, Сергея Абрамова и Вячеслава Рыбакова. Андрей Лазарчук — один из самых самобытных представителей русской интеллектуальной фантастики конца XX — начала XXI века. Его творчество трудно вписать в рамки одного жанра: он одинаково свободно работает с альтернативной историей, научной фантастикой, мистикой и философской прозой. Для Лазарчука характерны сложные сюжетные конструкции, внимание к этическим и метафизическим вопросам и особая интонация, в которой тревога перед будущим сочетается с глубоким знанием истории и культуры.